Мы спустились в долину и растянули поперек нее ярдов сто сетей. Потом охотники подозвали собак и пошли ко входу в долину, а я остался возле сетей. На полчаса установилась тишина — охотники с собаками медленно двигались к сетям, лишь побрякивали деревянные погремушки на ошейниках собак, да, случалось, пронзительно ругнется, наступив на колючку, какой-нибудь незадачливый охотник. Я уже начинал думать, что ничего мы сегодня не поймаем, как вдруг охотники подняли неистовый крик, а собаки залились яростным лаем. Они были еще довольно далеко от сетей, и я их не видел за небольшой купой деревьев.
— Что там у вас? — завопил я, стараясь перекричать весь этот шум.
— Тут есть добыча, маса, — донесся ответ. Я терпеливо ждал, и наконец из-за деревьев показался задыхающийся от бега охотник.
— Маса, дай мне вон тот маленький сеть. — сказал он, указывая на мелкие сети, аккуратно сложенные возле мешков.
— А какую добычу вы там нашли? — спросил я.
— Белка, сэр. Он убежал на дерево.
Я взял толстый брезентовый мешок и пошел за ним сквозь кусты к деревьям. Тут столпились охотники, они говорили все разом и отчаянно спорили, как лучше достать зверька, а собаки лаяли и прыгали вокруг небольшого деревца.
— Где ваша добыча? — спросил я.
— Он вон там, маса, наверху.
— Хороший добыча, маса!
— Мы сейчас его поймать, маса!
Я подступил к самому стволу, задрал голову и стал вглядываться в листву: футах в двадцати над ними на ветке сидела большая красивая белка — шерстка полосато-серая, белая полоска на ребрах, а лапки оранжевые.